Аграфена, насупясь, суетилась по хозяйству. У ней горе выражалось по-своему. Она в тот день с ..
Он решился воспользоваться ею не только потому, что долг всякого военачальника пользоваться ошибками противника, но и по необходимости. Область, которую изн..
и расстроенного мозга; они продолжают говорить, воодушевляясь сильнее и сильнее; их воодушевление постепенно переходит в их слушателей; их речи начинают возбуждать к себе сочувствие; они во..
Вы читаете «Карманный справочник Мессии», страница 1 (прочитано 0%)
Бах Ричард
Перевод: Василь Трилис
Аннотация
В «Иллюзиях» пользоваться этим Справочником Ричарда научил мессия Дональд Шимода.
Потом «Справочник Мессии» пропал на долгие годы. И вот через двадцать лет он нашелся.
Итак:
Мысленно задайте волнующий вас вопрос, закройте глаза, раскройте книжку наугад, выберите правую или левую страницу, откройте глаза, прочитайте ответ.
Это может сработать безотказно: страх утонет в улыбке, сомнения разбегутся прочь от неожиданного яркого прозрения.
Но…
Предисловие
Последний раз я видел Карманный Справочник Мессии в тот день, когда выбросил его.
Я пользовался им так, как меня научил в «Иллюзиях» Дональд: задать вопрос в уме, закрыть глаза, раскрыть книжку наугад, выбрать правую или левую страницу, открыть глаза, прочитать ответ.
Долгое время это работало безотказно: страх тонул в улыбке, сомнения разбегались прочь от неожиданного яркого прозрения. Меня неизменно задевало и развлекало все, что сообщали эти страницы.
И в тот черный день я еще раз доверчиво раскрыл Справочник. «Почему мой друг Дональд Шимода, которому действительно было что сказать и чьи уроки были так нужны нам, почему, почему он должен был умереть такой бессмысленной смертью?»
Открываю глаза, читаю ответ:
В этой книге все может оказаться ошибкой.
Мне вспоминается это как вспышка мрака – внезапно охватившая меня ярость. Я обращаюсь к Сравочнику за помощью – и вот это ответ?!
Я с такой силой запустил книжонку над безымянным полем, что ее страницы испуганно залопотали, вздрагивая и переворачиваясь. Она мягко спланировала в высокую траву – я даже не посмотрел в ту сторону.
Вскоре я улетел и больше никогда не бывал на том поле, затерявшемся где то в штате Айова. Бессердечный Справочник, источник ненужной боли, пропал.
Прошло двадцать лет, и вот приходит ко мне по почте – через издателя – бандероль с книгой и вложенным письмом:
Дорогой Ричард Бах, я нашел ее, когда пахал отцовское соевое поле. На четвертой части поля у нас обычно растет только трава на сено, и отец рассказывал мне, как вы однажды сделали там посадку вместе с парнем, которого местные жители потом убили, решив, что он колдун. Впоследствии это место распахали, и книгу засыпало землей. Хотя поле многократно вспахивали и бороновали, никто ее до сих пор каким то образом не заметил. Несмотря ни на что, она почти не пострадала. И я подумал, что это ведь ваша собственность и, если вы еще живы, она должна принадлежать вам.
Обратного адреса нет. На страницах сохранились отпечатки моих пальцев, испачканных в машинном масле старенького Флита, а когда я раскрыл книжку веером, из нее высыпалась горстка пыли и несколько засохших травинок.
..... Говоря по-здешнему, я уподобился человеку, ожидавшему простого Станислава и вдруг увидевшему себя украшенным Анной на шее с бриллиантами... Еще раз примите выражения моей сердечнейшей благодарности. Портрет очень хорош, очень похож, и притом это сходство такого рода, что делает великую честь уму художника. Это поразительное сходство навело меня на мысль, что есть такие типы людей, которые словно медали среди человечества: настолько они кажутся делом рук и вдохновения Великого Художника и настолько отличаются от обычных образцов ходячей монеты...
Ваш портрет, любезнейший друг мой Петр Яковлевич, вполне удовлетворил бы всем моим желаниям, если бы вдобавок мог сообщить мне сведения, которые я желал бы иметь о вас, - о теперешнем состоянии вашего здоровья и вообще обо всем, что имеет отношение к вашему телесному и духовному существу. Почему бы вам в один из свободных часов не прийти к нему на помощь и не дать мне возможность узнать о вас все, что скрыто от меня его вынужденным безмолвием... несмотря на все его сходство?
Последние известия о вас, если не ошибаюсь, были нам доставлены Поповым2 при его возвращении в Москву и оказались не так удовлетворительны, как я бы того желал, по крайней мере в отношении вашего здоровья... Не решитесь ли предпринять наступающим летом что-нибудь более существенное, нежели все, что делали до сих пор в этом направлении? Почему, например, серьезно не подумаете вы о том, чтобы с возвращением хорошей погоды испробовать немецкие воды, если только хорошая погода в этом году намерена возвратиться к нам?.. Я убежден, что при вашем состоянии здоровья путешествие, то есть просто перемена места и настроения, было бы добрым началом поправки и, может быть, само по себе послужило бы уже исцелением. Подумайте об этом, любезный Петр Яковлевич, и сделайте мужественное усилие во имя лучшего из благ - здоровья...
Теперь, сказавши все существенное, я охотно поболтал бы с вами вволю о литературных и других наших занятиях прошедшей зимы, каковы "Переписка" Гоголя3, ваш огромный "Московский сборник"4 и т. п., но увы! трудно беседовать на расстоянии шестисот верст, и что бы там ни говорили, а письменная беседа утомляет почти так же, как партия в шахматы по переписке...
