... Одни, не сомневаясь в могуществе России, смотрели на
эту отдаленную грозу с равнодушием людей, уверенных, что буря промчится
мимо. Другие - и, к сожалению, также русские, - трепеща пред сей воплощенной
судьбою народов, желали мира, не думая о гибельных его последствиях. Кипящие
мужеством юноши ожидали с нетерпением войны. Старики покачивали сомнительно
головами и шепотом поговаривали о бессмертном Суворове. Но будущее
скрывалось для всех под каким-то таинственным покровом. Народ не толпился
еще вокруг храмов господних; еще не раздавались вопли несчастных вдов и
сирот и, несмотря на турецкую войну, которая кипела в Молдавии, ничто не
изменилось в шумной столице севера. Как всегда, богатые веселились, бедные
работали, по Неве гремели народные русские песни, в театрах пели французские
водевиля, парижские модистки продолжали обирать русских барынь; словом, все
шло по-прежнему. На западе России сбирались грозные тучи; но гром еще
молчал.
В один прекрасный летний день, в конце мая 1812 года, часу в третьем
пополудни, длинный бульвар Невского проспекта, начиная от Полицейского моста
до самой Фонтанки, был усыпан народом. Как яркой цветник, пестрелись толпы
прекрасных женщин, одетых по последней парижской моде. Зашитые в галуны
лакеи, неся за ними их зонтики и турецкие шали, посматривали спесиво на
проходящих простолюдинов, которые, пробираясь бочком по краям бульвара,
смиренно уступали им дорогу. В промежутках этих разноцветных групп мелькали
от времени до времени беленькие щеголеватые платьица русских швей,
образовавших свой вкус во французских магазинах, и тафтяные капотцы красавиц
среднего состояния, которые, пообедав у себя дома на Петербургской стороне
или в Измайловском полку, пришли погулять по Невскому бульвару и
полюбоваться большим светом. Молодые и старые щеголи, в уродливых шляпах a
la cendrillon (в стиле золушки (фр.).), с сучковатыми палками, обгоняли
толпы гуляющих дам, заглядывали им в лицо, любезничали и отпускали поминутно
ловкие фразы на франц..
|
