У Софи сегодня урок музыки. Но я всегда считала Стюарта и Оливера противоположными полюсами чего-то... взросления пожалуй. Стюарт думал, что повзрослеть значит заня..
Рэй! ("луч" - англ.) Спасибо, что Ты позвала меня на свой день рождения. Твой дом - за тысячу миль от меня, а я отправляюсь в путешествия лишь в особенных случаях... День рождения Рэй - как раз такой случай, и я с нетерпением жду встречи с Тобой. Я отправился в путь, доверившись сердцу Колибри, которого мы с Тобой встречали давным давно. Он, как всегда, был приветлив, но когда я сказал ему, что маленькая Рэй подросла, и я направляюсь с подарком к ней на день рождения, он очень удивился. Мы долго летели в тишине, и наконец он промолвил: "Я понял совсем немного из того, что ты мне сказал, но меньше всего мне понятно, что ты направляешься на день рождения". - Конечно, я направляюсь на день рожденья, - ответил я. - Что в этом непонятного? - Он промолчал, а когда мы очутились у гнезда Филина, произнес: "Могут ли мили в самом деле разделять нас с друзьями? Если ты желаешь быть с Рэй, разве ты уже не с ней?" - Маленькая Рэй подросла, и я направляюсь с подарком к ней на день рождения, - сказал я Филину. После разговора с Колибри было странно говорить слово направляюсь, но я произнес его так, чтобы Филин меня понял. Он тоже долго летел молча. Это молчание было исполнено доброжелательности, но когда он доставил меня в целости и сохранности к дому Орла, он промолвил: "Я понял совсем немного из того, что ты мне сказал, но меньше всего мне понятно, что ты называешь своего друга маленьким!" - Конечно, она маленькая, - ответил я. - Потому что она еще не стала взрослой. Что в этом непонятного? - филин посмотрел на меня глубоким взглядом своих янтарных глаз, улыбнулся и сказал: "А ты подумай". - Маленькая Рэй подросла, и я направляюсь с подарком к ней на день рождения, - сказал я Орлу. После разговора с Колибри и Филином было странно говорить слова направляюсь и маленькая, но я произнес их так, чтобы Орел меня понял. Мы поднялись с ним над вершинами и парили вместе с горным ветром. Наконец он промолвил: "Я понял совсем немного из того, что ты мне сказал, но меньше всего мне понятны слова день рождения". - Конечно, день рождения, - ответил я. - Мы собираемся отпраздновать тот миг, когда Рэй появилась на свет, и до которого ее еще не было. Что в этом непонятного? - Орел, сложив крылья, ринулся вниз и мягко приземлился в пустынных песках, - Время, когда Рэй еще не было? Не кажется ли тебе, что скорее наоборот - жизнь Рэй началась, когда времени еще не было? - Маленькая Рэй подросла, и я направляюсь с подарком к ней на день рождения, - сказал я Соколу. После разговора с Колибри, Филином и Орлом было странно говорить слова направляюсь, маленькая и день рождения, но я произнес их так, чтобы Сокол меня понял. Под нами далеко внизу проплывала пустыня, В конце пути он промолвил: "Ты знаешь, я понял совсем немного из того, что ты мне сказал, но меньше всего мне понятно вот это - подросла", - Конечно, подросла, - ответил я. - Рэй все ближе к тому, чтобы стать взрослой, и еще один год отделяет ее от детства. Что в этом непонятного? Сокол приземлился на пустынном морском берегу.
... Когда утром внуки и внучки, подняв ее с постели, усаживали в кресла, тут она поднимала левою рукою с материнскою заботливостью стору у окна, и Боже сохрани, если б кто другой предупредил ее! Но только ли еще? Ужели умолчу о главной ее способности, которая дорого покупается бедным человечеством, - увечьем на службе или параличом; бабушка купила последним. Дело в том, что она во всякое время предсказывала погоду и служила как бы домашним живым барометром. Так, ежели Марье Александровне, Алексею Петровичу или кому-нибудь из старших внуков нужно было идти со двора, то предварительно спрашивали ее: "Матушка (или бабушка), какова-то погода будет?" - и она, пощупав который-нибудь из онемевших членов, как вдохновенная сивилла, отрывисто отвечала: "Снежно - ясно - оттепель - великий мороз", - смотря по обстоятельствам, и никогда не обманывалась. Не полезно ли иметь такое сокровище в семействе? Помню и старого заслуженного профессора, который, оставив кафедру политической экономии, с большим успехом занимался еще исследованием разных сортов нюхального табаку и влияния его на богатство народов. Помню, наконец, свое место подле племянницы Зуровых, чувствительной, задумчивой Феклы, с которой я любил беседовать тишком о разных предметах, например о том, долго ли могут проноситься чулки после штопанья или сколько бы аршин холста потребовалось мне на рубашки и проч., на что она всегда давала ясные и удовлетворительные ответы. Помню, как острые, но не язвительные шутки сыпались со всех сторон и возбуждали дружный хохот; помню.....
